Отец всю жизнь работал на железной дороге, вставал всегда рано, вот и она привыкла подниматься спозаранку. Мне кажется, она в пять - в полшестого уже на ногах, уже копошится, и так - каждое утро. А у моего младшего брата сон некрепкий, и мы, понимаете, спим в одной комнате, у нас маленький домик, лачуга, можно сказать... Ну и, когда она начинает ходить по дому, а брат - ворочаться, то уже смело можно вставать, все равно больше не поспишь. Вот такие дела, - закончил он и засмеялся.

- У вас очень добрый, искренний смех, - произнесла миссис Дауэрти. - У большинства крупных мужчин такой смех.

- Правда?

- Это по моим наблюдениям, - ответила она.

Он подумал, что сейчас самое время спросить у неё насчет полицейского участка, но ему не хотелось расстраивать её таким вопросом, и он вместо этого взял чашечку и отпил кофе, облизал губы и приступил ко второму кусочку хлеба.

- Я хотел бы заплатить вам за вторые сутки, - сказал он. - Я заплатил вам за сутки вперед, за одни только.

- Хорошо, - ответила миссис Дауэрти. Он было полез в карман за деньгами, но она остановила его: - Да вы выпейте вперед кофе, мистер Брум. Никто же не гонится за вами с вашими деньгами.

- Благодарю вас, мэм, - с улыбкой промолвил он и откусил кусочек хлебца.

- А сколько вам лет, мистер Брум? - полюбопытствовала миссис Дауэрти. - Ничего, что я спрашиваю об этом?

- Конечно, ничего, мэм. Мне двадцать семь - в мае будет. Двенадцатого.

- Я примерно так себе и представляла. А вашему брату сколько?

- Брату двадцать два. - Он помолчал. - Завтра день Святого Валентина, вы знаете?

- Мне не от кого ждать пожеланий.

- Ну что вы, миссис Дауэрти, - возразил он. - Вот я, например, сейчас пойду и отправлю открытку матери, как только уйду отсюда.

- Это прекрасно, - сказал миссис Дауэрти. Потом она помолчала и, смущенно улыбнувшись, с грустью промолвила: - У нас не было детей.